Учебно-методический центр Русского Воинского искусства "Кречет"
Статья из книги «Сожженный путь»
       Таинство Любви - волнующая тема. Но как трудно разобраться в ней. Трудно, значит - надо приложить немало труда. Труд - это время и силы нашей жизни. И прежде чем начать тратить их, надо понять -  зачем делать это.
С этим, как будто, понятно - жизнь без Любви скучна и бесцветна. Если уж жить, то любя и будучи любимым.

        Таинство Любви - ещё и обширная тема. И поэтому я ради качества ограничу свой поиск. Я изберу среди этого моря загадок Любви ту, что больше волнует меня, то есть ту, которая касается познания моей души.

        Я хочу поразмышлять об этом. Размышление моё я помещаю в книге поэзии и этим снимаю с себя необходимость доказывать то, о чем я буду говорить. Ведь никому же не придёт в голову заставлять поэта доказывать существование единорогов, драконов и ещё многих других существ, о которых вдруг заговорят его стихи. Но это совсем не значит, что они действительно не существуют…

     В одном из диалогов Платона, есть слова обращенные жрицей Диотимой к Сократу:
«Во все таинства любви можно, пожалуй, посвятить и тебя, Сократ. Что же касается тех высших и сокровеннейших, ради которых первые, если разобраться, и существуют на свете, то я не знаю, способен ли ты проникнуть в них. Сказать о них я, однако, скажу, - продолжала она, - за мной дело не станет. Так попытайся же следовать за мной, насколько сможешь».

       О чем это она? Какие ещё «высшие» и «сокровеннейшие» таинства? Да ещё такие, которые может не понять даже сам мудрец Сократ?

      Из приведённой выше цитаты Платона, я понимаю, что в древности существовало особое отношение к любви между мужчиной и женщиной. И такое отношение определяли те знания, которыми владели древние и которое утеряно современной культурой.
   
      И, похоже, знания эти помогали через науку о любви постичь более высокие и тонкие вещи -  например, природу человеческой души. А из слов греческой жрицы Диотимы понятно, что только для этого и существовала на свете наука любви.

    Эти знания, кажется, не имеют ничего общего с бульварными переизданиями Камасутры. То, что хотели сказать индусы в этой книге о любви - я полагаю, тоже давно утеряно и забыто. Осталось только что-то похожее на пособие по акробатике.

    Что же ещё? Что сохранила культура для нас из тех знаний о любви, которые  люди могли бы накопить за тысячелетия?
  
       Если в Древней Греции эти тайны выдавались лишь посвященным, то, что можно говорить о современной культуре? Культуре, в которой полностью правит естественнонаучное мировоззрение, не признающее ни существование души, ни жизнь после смерти. И хотя слово «душа» ещё не вытравлено из народного языка этой культурой, но сам образ, стоящий за этим словом - уже давно выхолощен и затёрт. Не умеем видеть душу и разучились ею жить.

      Я чувствую, что в результате происходит чудовищная подмена: влечение и родство двух любящих и по-своему неповторимых душ, общество загоняет в жесткий обычай, превращает эту тайну во… встречу двух биологических объектов, которыми движут какие-то гормоны.

    Почему это произошло - это большой разговор. Но я не хочу сейчас глубоко уходить в рассуждения о причинах, разглядеть бы для начала следствия и понять их. Слишком важно, слишком значимо, что бы молчать только из-за того, что почти невозможно доказать.

      У всех народов поэты и певцы складывали песни о любви. И в этих песнях на все лады говорилось, что любит человек душой и любит он душу. Что же остаётся нам, если из нашего мировоззрения вырезали понимание души? Чем любить и что любить?

     Вырезал кто? Зачем? Неужели, злой волшебник, для того, что бы было легче использовать  нас. Может, что-то такое в мире и существует. Но что пенять на него, если сами люди согласны жить так, как они живут и сами стоят на страже бездушных естественнонаучных правил. Люди являются живыми носителями обычаев и нравов. Они носят их прямо в себе. В сознании. Они же затравливают и убивают всякое инакомыслие.
Стадом вообще легче управлять, когда оно внутри само себя ненавидит и постоянно живёт в страдании и ненависти. Я думаю, что такое состояние людей в обществе просто искусственно насаждается и поддерживается этим самым злым волшебником.

    И теперь укоризненные взгляды людей заставляют влюблённых жить и действовать по установленным образцам поведения. Если кто-то пытается любить свободно, как любит душа, то их тут же начинает давить огромный пресс общественного мнения. Причем этот пресс давит как изнутри, так и снаружи. Изнутри - тем, что в нас заложило общество, а снаружи - самим обществом.
   
         Многие люди погрязли в рабстве, по дешевке продали свои бессмертные души за покой и выживание тела. Они приходят в остервенение, когда видят, что кто-то сумел не предать себя. Один только вид свободных людей напоминает им об их предательстве. Это напоминание приносит им боль. И так уж устроена адская часть человека: люди не начинают сами тянуться к Свободе, а стараются убить всякого, кто стремиться к ней. Убить, чтобы освободившиеся не тревожили их спящее сознание.

       В результате этой адской давки перед нами простирается громадное Поле Машин: города, заполненные автоматизированными существами. Возможно, я сгущаю краски! Но ведь чтобы разбудить спящих, иногда надо хорошенько пошуметь.

        Автоматизированные существа… Но как ещё можно назвать людей, которые променяли движения живой души на автоматические программы, навязанные обществом через мораль и бездушную культуру?

        На этом огромном Поле Машин время от времени появляются огоньки жизни. Любовь между мужчиной и женщиной - один из таких огоньков. То ли древнее родство душ, то ли глубинная память о старых долгах, то ли накопившаяся жажда жизни, даёт душе силу хотя бы на время прорвать коросту автоматической Личности. Происходит Узнавание, а затем - Встреча. Встреча двух душ, которые в виде земных мужчины и женщины, отдаются притяжению, соединяющему их с огромной силой.
   
      От этого душевного движения возгорается Огонь. Внутри нашего естества распаляется основная стихия, которая вообще оживляет всё во Вселенной. Душа как будто бы просыпается от смертного сна и начинает жить своей яркой и яростной жизнью. И каждый помнит, что во время влюблённости яркими становятся не только отношения с возлюбленным, но весь окружающий мир, вся жизнь…

         Это происходило в той или иной мере, с каждым человеком. В такие моменты душа как бы растопляет автоматизированную Личность. В человеке утончаются чувства, он начинает интуитивно постигать или даже вспоминать истинные законы мира. А ещё раскрываются глаза - они начинают различать Поле Машин…
  
      Это Любовь дала толчок к пробуждению души. Вместе с Любовью приходит пронзительное чувство Свободы и полёта.

        Из неопытности человек хочет поймать эту удивительную птичку Свободу, чтобы она всегда оставалась с ним. Он прикармливает её и бережно помещает в такую прекрасную клетку, какую только в силах найти.
   
         Но Свобода в клетке... Как только она там, она - уже Несвобода! И если у человека не достаёт мудрости быстрее открыть ей дверцу на волю, то она может умереть. Или, что ещё страшнее: переливающаяся изумрудными всполохами птица превращается со временем в ожиревшую кудахтающую курицу.

          Эта беда, хотя бы однажды, происходит почти с каждым из людей. Как правило - в юности, когда автоматизм Личности ещё не успел сковать живую душу. Из-за отсутствия знаний люди не находят выхода из подобных случаев и называют эту драму - Смертью Любви. Это страшное словосочетание, и за ним жуткий образ. И хотя настоящее имя ему - Ложь, обманчивое чувство Смерти Любви жестоко ранит душу. Настолько больно и сильно, что часто именно после этой раны душа окончательно прячется вглубь человеческого существа. А на поверхности жизни начинает безраздельно властвовать запрограммированная машина Личности. Поле Машин пополняется ещё одним выродком, носящим в  своём сердце, не проросшее драгоценное зернышко вечной души.

       Смерть Любви - стала обычаем современной культуры и само собой разумеющимся событием в жизни многих нормальных людей. Что ж, одичанию нет предела!

       Конечно, Огонь может ещё не раз в течение жизни будить душу человека. И не только через Любовь мужчины и женщины. Этот Огонь - всё та же Любовь, только в иных своих проявлениях.
  
        Это Любовь к душам, которым мы помогли прийти на эту Землю, и называем их своими детьми.
   
        Иногда опасность и жажда защитить любимые души тоже высекает Огонь. Этот Огонь Любви называют Воинским. Он загорается и будит некоторые души во время военных смятений.
   
        Есть ещё Огонь истинной Дружбы, который тоже есть всё та же Любовь…

        И все эти проявления Любви - возможность отогреть душу, чтобы растопить закостенелую механистическую Личность. И поэтому важно использовать эти редкие вспышки, для того чтобы начать жить жизнью души и больше уже не предавать её.
   
         Ошибка же многих людей, как я вижу, в том, что они цепляются за сами условия, которые позволяют проснуться душой на Поле Машин.  В современной культуре большей частью утеряны знания, которые могли бы подсказать и направить человека на пути к освобождению. Объяснить ему, что, к примеру, любовь между мужчиной и женщиной -  это  не просто приятное приключение, но и дверь к пробуждению души. Событие это потому и приятно, что блаженство и любовь - есть естественное состояние души.  Некому уже объяснить людям то, что с ними происходит во время влюбленности. И поэтому они хватаются за сам указующий перст, вместо того, чтобы обратиться туда, куда он указывает.
   
       В некоторых уголках России сохранились удивительные поверья, которые приоткрывают завесу и по-своему рассказывают о том, как видел наш народ таинство Любви.

       Таковым является, например, поверье о Золотнице. Плотное человеческое тело так и называли - плоть. Его видели как бы воплощением более тонкого, идеального тела. Это идеальное тело в русском народе издревле называли душой. И если в теле плотном у женщины есть матка - место, где созревает плод. То у души различали что-то вроде духовной матки и называли её - Золотницей.

        Когда женщина сильно и беззаветно любит, в народе говорили - в Золотницу взяла. И там, как и в телесной матке, может быть плод только от одного. Кого? Мужчины? Не совсем. От Духа его. Того Духа, что он сквозь себя проводит. Матка то духовная.
       
        Если женщина пускает в Золотницу ещё чей-то дух, то там не вызревает ничего. Беспорядок там возникает или по-простому - бардак. А женщина снаружи становится продажной дешевкой. То есть торгующей бессмертной душой ради земных целей. За душу ведь, сколько не возьмешь - всё равно продешевишь.

         А кто должен вызреть в Золотнице?

         Герой или Гений! Мужчина, устремлённый своим духом к Огню, может поднимать людей. Восхищать из опущенного адского состояния в верхние миры. Как? Да как угодно. Он может быть правителем государства, художником, музыкантом, учителем, мастером какого-то ремесла, главой семьи, воином, святым, но всегда тем, кто подымает из ада вверх.

         На Руси называли любимого мужчину Свет очей моих, потому что мужчина - это Путь, это стрела, указывающая восхождение из адских состояний. Любящая женщина восхищенно смотрит на своего любимого, как в свет, который помогает ей не забыть себя.

         А женщину звали - Душа моя. Потому что она напоминает  то, ради чего только и есть смысл двигаться этим Путём. Всё только для души. Нет смысла ни в чем: ни в войнах, ни свершениях, ни в познании, ни в способностях - если забыта душа.

        Смотрит мужчина на женщину свою и не может струсить, не может предать, не может опустить руки, потому что её глазами смотрит на него душа его. И никакие ложные оправдания не примет. Не соврешь же своей душе.

        И огрубеет он порой в боях так, что уже и сами бои смыслом жизни станут. А заглянет в её глаза, услышит голос её - растопится холод сердца его. И перестанет он лить кровь и заплачет. Это растает лёд, который сковывал душу.

        Или наоборот: сбросит с себя ярмо и встанет во весь рост, возьмёт оружие, и будет драться, пока не освободит душу свою и народ свой или пока не погибнет в этой битве. И в минуты страха за тело, будут стоять перед ним глаза её. И отступит перед этим взглядом страх. И шагнёт в битву…

        А что же мужчина для женщины?

        Когда женщина-берегиня заморочится, погрязнет в суете, сберегая всё и уже даже забыв, ради чего она это бережет, она заглянет ему в глаза и вспомнит. Даже не вспомнит, а прямо увидит Путь. И поймет, зачем ей беречь, зачем хранить и ради чего не поступиться ни крошечкой красоты. Для чего предоставить пространство. Зачем не превратится в кухонную бабу. И не принять горошину даже и под двадцатью перинами. В этом всём есть великий смысл, потому что через глаза любимого виден свет Иного мира. И этот мир - есть настоящий Дом и Родина.  Он ждёт. Он не выдумка. Потому что сам мужчина несёт дух его во всём, что только ни делает…


      Когда написал я это своё размышление, на глаза мне попалась небольшая книжонка с исторической повестью Арсения Рутько о восстании Ивана Болотникова 1606-1607 годов. Мне не известен этот писатель, и я впервые видел его книгу с названием «…оплачена многая кровью». Но когда я открыл её и стал читать с середины, снова убедился - ничего не бывает случайным. Я решил закончить своё размышление о любви строками из этой повести:

«И уже уходя, на крыльце, Иван наткнулся глазами на знакомое женское лицо: пушистые белые волосы выбились из-под платка, под ровными дугами бровей синие озерца глаз в опушке темных ресниц.

Где, когда видел эту красавицу? А, ведь это та самая, что в Севске на расшитом полотенце поднесла тебе каравай хлеба и ты отчекрыжил мечом горбушку и долго жевал, глядя в синие, с серебряным блеском глаза.

Она! Ты же тогда, на удивление всем, очень уж долго ел хлеб, - всё не мог от глаз оторваться.
И что-то будто засветилось тогда в душе…

- Ты как здесь? - спросил он. И чувствуя, как наливаются жаром щеки, оглянулся на Шестакова: заметил ли что?
- А я отныне - куда ты! - негромко ответила женщина. - Бабьи-то руки всюду надобны, без них пропасть мужику…
- Звать-то как? - спросил Болотников.
- Светланой наречена, воевода. А ты - Иван Исаич?
- Да.


Светлана наклонилась и поцеловала его левую, лежащую на мече руку.
- Ты что?! - вспыхнул он. - Не поп, не архимандрит какой!
- Не тебя - дело твоё святое целую. Она тоже смутилась, низко поклонилась и ушла в дом.

Болотников постоял на крыльце и, словно у него лишь сейчас открылись слепые глаза, увидел над собой чистое небо, обрызнутое с восхода светом первой звезды, облачко над ней, похожее на лебяжье перо, увидел так четко и ясно, как не видел никогда в жизни. И в груди будто серебряным звоном зазвенела гусельная струна».