Учебно-методический центр Русского Воинского искусства "Кречет"
Как и предполагалось, исследование это пошло очень глубоко, и с неожиданной стороны затронуло важные закономерности душевной жизни человека. С разрешения Водящего семинара публикую самое первое Письмо, в котором объясняется подход, на который мы опирались в ходе данного исследования.
Письмо 1
Здравия всем! Приветствую участников и участниц первого интернет-семинара в наступившем 2016-ом году! Я рад, что мы снова в работе. Так же, я рад теме семинара. Мы давно и по-разному рассматриваем вопросы взаимоотношений между мужчиной и женщиной через образы народного мировоззрения, но с этой стороны ещё не подходили.
 
Когда я порой задумываюсь о том, что тема взаимоотношений у нас какая-то неисчерпаемая получается, то даже начинаю и подозревать – не топчемся ли мы на месте, не переливаем ли из пустого в порожнее.
 
Ну, может быть, кто-то и топчется. В нашей работе ведь главное - собственная Охота человека и его желание применить к жизни то, что мы тут исследуем. Если такого стремления нет, то всё это так и останется любопытной перепиской, возможно, несколько скрашивающей действительность, но всё же – почти не привносящей в повседневную жизнь какого-то определённого толка и качества.
 
Начиная семинар, хочу ещё раз вам об этом напомнить! Хотя мы и будем рассматривать образы по сути сказочные, но делать мы это будем для того, чтобы выйти на прикладную работу, на изменение качества жизни в сторону её облагораживания. Постоянно об этом помните, в какие бы мифологические глубины мы не забирались! В конце концов, ведь и сказка, и миф – это самые основы того, что мы называем реальностью или по-русски – действительностью. Просто мы привыкли не видеть основ, в чём бы то ни было. Привыкли скользить по поверхности и видеть лишь внешнее. И не потому, что мы какие-то там особенно порочные или обязательно испорченные, а в силу того, что так устроена жизнь современного человека: мы пользуемся квартирой, тысячи раз входим и выходим из своего подъезда, поднимаемся и опускаемся на лифте, но мы не задумываемся о фундаменте, который держит всё сооружение.
 
О фундаменте, к сожалению, вспоминают только тогда, когда дом начинает вдруг крениться, а то и вообще – когда стены начинают давать трещины. Точно так же, мы не задумываемся никогда над составом воздуха, и вообще - не видим воздух, которым дышим. Но начинаем о нём вспоминать лишь тогда, когда дышать становится трудно, когда возникают какие-то помехи, связанные именно с качеством воздуха.
 
Вот точно так же и сказка или миф - передают основы, на которых строится вся повседневная жизнь. Я не оговорился: вся повседневная жизнь! А то, что мы этого не замечаем, так это только потому, что не ставим для себя такой задачи. А ещё потому, что повседневность порой настолько далеко уходит от основ, на которых зиждется, что потом уже и предположить даже трудно, от каких именно начал всё это проистекает. Мы уже не раз говорили, что начала – это образы. Или, можно сказать – первообразы. То есть, образы, с которых начинается творение и воплощение чего-либо. Поэтому и сказка важна, она ведь именно эти первообразы и передаёт. Сказку кажут, то есть показывают, как показывают картинки или кино.
 
Но сказка больше, чем картинки первообразов, в противном случае её можно было бы просто не сказывать, а нарисовать в виде чреды картинок. Но для настоящей сказки нужен искусный сказочник, который рисует не цветными красками, а звучанием слов. То есть, сказочник - это больше поэт, чем изобразитель.
 
Думаю, это связано с особенностями природы звука. А именно с тем, что посредством звука проще и точнее можно передать то или иное состояние сознания. Но я не буду сейчас в это углубляться. Достаточно пока напоминания о том образе, о котором я уже не раз говорил: сказка - это не просто небылица, это передача самих основ любой были.
 
Настоящие сказочные образы сотканы из тончайшего вещества Сознания, близкого к тому самому веществу, из которого состоят наши Души. Иными словами, сказка – это, прежде всего, повествование о законах душевной природы.
 
Вот поэтому для прикладного психолога, который верно по-русски должен бы называться «душевед», образы волшебных народных сказок должны стать первыми и важнейшими подсказками о том, как устроена ладная жизнь человека. Подсказками, по которым психолог-душевед должен сверять свою работу. Ведь работа прикладного психолога, как я её вижу, заключается главным образом в том, чтобы помочь человеку вернуть Лад, вернуть утраченные цельность и равновесие. Ключевое слово здесь – «вернуть». Таков подход народного целительства, который я беру за основу работы в нашей Школе – не выдумывать что-то сложное или вычурно-новое, а вернуться к истокам, вернуться к первообразам.
 
Чтобы это сделать, надо бы знать или хотя бы чувствовать направление, двигаясь в котором, возможно такое исцеляющее возвращение. Сказка и миф, народный песенный стих – это прямые подсказки о том, где искать это направление. Но верхние слои сознания, забитые до отказа образами повседневной суетной жизни, часто уже не дают возможности прорваться хотя бы к созерцанию более глубоких первообразов. Не просто к просматриванию, а именно – к созерцанию. Вот потому-то – сейчас сказку мы считаем досужим развлечением или даже отвлечением лишь для детского ума. Разные виды душевной боли цепко удерживают наше внимание именно в этих верхних слоях сознания. Но когда начинаешь эту боль отпускать, освобождаться от неё с помощью очищения, то всё легче и проще получается окунуться глубже в себя самого. А там на глубине – то же самое, о чём кажет нам народная сказка, оставленная нам нашими древними Предками в назидание и помощь.
 
Хочу сюда добавить, что для исследования начальных образов или первообразов подходят не любые сказки.
 
Во-первых, для этого важно брать сказки того народа и той культуры, к которой ты принадлежишь. Причём, не по графе национальности в документах, а по принадлежности к той языковой среде, в которой действительно рос и воспитывался человек. Если это среда русской речи, пускай даже и искаженная множеством иноязычных вкраплений, то надо брать, прежде всего, русские народные сказки. Образы таких сказок будут наиболее близки для восприятия, для понимания и освоения. 
 
Во-вторых, нужны именно те сказки, которые можно назвать волшебными. Именно в них наиболее полно отражен истотный*  образ мира, как его видели наши далёкие предки.  
          
Понятие «волшебная сказка», с лёгкой руки отечественного исследователя сказок Владимира Яковлевича Проппа (1895-1970), превратилось в термин науки фольклористики.
 
Вот, как он сам определяет его в своей работе «Исторические корни волшебной сказки»:
«…жанр сказок, который начинается с нанесения какого-либо ущерба или вреда (похищение, изгнание и др.) или с желания иметь что-либо (царь посылает сына за жар-птицей) и развивается через отправку героя из дома, встречу с дарителем, который дарит ему волшебное средство или помощника, при помощи которого предмет поисков находится. В дальнейшем сказка даёт поединок с противником (важнейшая форма его – змееборство), возвращение и погоню. Часто эта композиция даёт осложнение. Герой уже возвращается домой, братья сбрасывают его в пропасть. В дальнейшем он вновь прибывает, подвергается испытанию через трудные задачи и воцаряется и женится или в своём царстве или в царстве тестя. Сказки, отражающие эту схему, будут здесь называться волшебными, и они-то и составляют предмет нашего исследования».
[В. Я. Пропп, «Исторические корни волшебной сказки», Москва, издательство «Лабиринт», 2005 г, стр. 5-6.]
 
Владимир Пропп был выдающимся и чутким учёным, но он исследовал и творил в советское время, когда наука всячески освобождалась от «дремучих и тёмных представлений» народа о какой-то там душе и тем более волшебстве. Поэтому, определение волшебной сказки дано Владимиром Яковлевичем в духе того времени, когда и писалась работа.
 
Сегодня я бы уточнил, что волшебная сказка называется таковой не по определённой канве сюжета, а по тому, что в ней дан такой образ мира, который можно назвать волшебным. И важно здесь именно то, что образ этот дан вполне цельно, то есть не как отдельно выхваченный кусок, а именно как целостная картина мира. В этом отношении волшебная сказка представляет собой особое, ни на что непохожее явление народной культуры. Пропп это тоже остро ощущал, потому и писал, далее разворачивая толкование понятия: 
 
«Хотя волшебные сказки и составляют часть фольклора, но они не представляют собой такой части, которая была бы неотделима от этого целого. Они не то же, что рука по отношению к телу или лист по отношению к дереву. Они, будучи частью, вместе с тем составляют нечто целое…
Изучение структуры волшебных сказок показывает тесное родство этих сказок между собой. Родство это настолько тесно, что нельзя точно ограничить один сюжет от другого. Это приводит к двум дальнейшим, весьма важным предпосылкам. Во-первых: ни один сюжет волшебной сказки не может изучаться без другого, и во-вторых: ни один мотив волшебной сказки не может изучаться без его отношения к целому».
[Там же]
 
Эта взаимосвязь всех волшебных сказок для меня объясняется тем, что они передают закономерности единого и цельного душевного мира.
 
Почему же они тогда называются «волшебные», а не «душевные»? Чтобы ответить на этот вопрос - необходимо разобраться с тем, что же такое волшебство.
 
Толковый словарь Даля для понимания слова «волшебство» отправляет нас к словарной статье о слове «волхв», так как волшебство, по мнению Даля – это дело тех людей, которых на Руси называли волхвами. В целом, я согласен с таким утверждением, хотя думаю, что волшебство доступно не только волхвам, но и тем людям, которые овладели определёнными способностями, необходимыми для того, чтобы волшебство получалось.
 
Но современный человек, воспитанный на основании естественнонаучного мировоззрения, скорее всего, запротестует и скажет, что никакого волшебства вообще не существует, потому и говорить о нём, как о явлении действительности – бесполезно. Учитывая это, я сначала обращусь к современному толкованию слова «волшебство», как оно дано в популярном нынче словаре «Википедии»:
 
Волшебство — понятие, используемое для описания системы мышления, при которой человек обращается к тайным силам с целью влияния на события, а также реального или кажущегося воздействия на состояние материи; символическое действие (обряд) или бездействие, направленное на достижение определённой цели сверхъестественным путём.
 
В общем-то, на мой взгляд, толкование это, как сейчас сказали бы – не корректное. Или, говоря проще, оно содержит неточность рассуждения. Ведь волшебство – это некое действие человека, а не «понятие, используемое для описания системы мышления». Но если к данной неточности не придираться, то можно увидеть в этом толковании и описание волшебства, как определённого действия: обращение к тайным силам с целью влияния на события..., воздействие на состояние материи; символическое действие (обряд) или бездействие, направленное на достижение определённой цели сверхъестественным путём.
 
В общем-то, вполне понятное и даже обыденное основание для действия - достижение определённой цели. Все мы достигаем определённых целей, независимо от того, верим в возможность волшебства или нет. Но вот, что значит достигать цели сверхъестественным путём, а именно - путём обращения к неким тайным силам?
 
На мой взгляд, это и есть волшебство – Видеть или чувствовать первообразы, лежащие в основании плотного мира материи и уметь править этот проявленный, воплощенный мир, в соответствие с первообразами. Можно сказать и другими словами: править мир в соответствии с тонкими образами Верхнего мира или мира Богов. Или, если хотите – в соответствии с Замыслом Божьим.
 
Кто-то может верно заметить, что волшебство же может быть и вредоносным, злым или чёрным, как его называли на Руси. Более того, с приходом Христианства на Русь именно такое действие и называли волшебством или колдовством. Волхвов и кудесников демонизировали и приписали им связь с нечистой силой. Но это политика, борьба за власть.
 
На самом деле, волшебство – это способность править действительность, работая с первообразами или с тонкими образами сознания. Но, чтобы править, нужно уметь управлять, а управлять можно в любую сторону – как в сторону созидания и совершенства, так и в сторону разрушения и порчи.
 
Иначе говоря, волшебство может быть созидательным и разрушительным. Но важнее то, что волшебство это не что-то невозможное и «сверхъестественное».
 
По сути, практику очищения сознания, применяемую в нашей Школе и описанную мной в одноимённой книге – можно считать самым настоящим волшебством, поскольку она предполагает работу с образами сознания. И подход здесь очень прост: если хочешь изменить верхушку, начни менять основания. А основаниями нашей жизни является мировоззрение, в огромной мере определяемое содержанием нашего сознания. Тонкое правит грубым, а не наоборот!
 
А теперь самое время вернуться к волшебной сказке! Она, как я вижу, своего рода подсказка для волшебника, ну, или для душеведа. То есть для того, кто хочет разобраться в первообразах нашей жизни. Сказка говорит об устройстве душевной жизни на человеческом языке. Говорит образами, понятными для людей. Поскольку она и предназначена для правки именно мира людей или, как его ещё называли - мира Яви.
 
Культура нашего народа настолько сильно изменилась с тех времён, когда сказки эти складывали, что современный человек уже почти ничего не понимает в этих сказках. И даже считает их за небылицы, придуманные ради развлечения детей. Но чтобы сказка начала воздействовать и править, её не обязательно понимать. Важно её почувствовать и впустить в Душу. Понимание может прийти гораздо позже, при желании. А может и совсем не прийти. Важно чтобы произошли правка и целительство, а в итоге – чтобы жизнь человека стала более радостной и  толковой.  
 
Вот такое вот начало семинара! И избежать подобного вступления я никак не мог, поскольку за основу разговора о взаимоотношениях мужчины и женщины собираюсь брать сказочные образы Деда Мороза и Снегурочки. Да и не только эти. Ведь для рассмотрения заявленной темы я беру советский фильм «Морозко». А он создан по мотивам сразу нескольких русских народных сказок. И это хорошо, поскольку соответствует тому, о чём писал наш заслуженный исследователь сказок Владимир Пропп: «Во-первых: ни один сюжет волшебной сказки не может изучаться без другого, и во-вторых: ни один мотив волшебной сказки не может изучаться без его отношения к целому».
 
На основе подхода, который описал в данном письме, я хочу обсудить ряд вопросов по заявленной теме семинара. Примерный список этих вопросов я даю ниже:
 
1. Почему есть толк в том, чтобы пристальней рассматривать народные волшебные сказки? Каким образом это ведёт к пониманию закономерностей жизни, а значит и к успешности?
 
2. Дед Мороз и Снегурочка – явления исконной русской культуры или поздний новодел?
 
3. Кто такой Старой русских народных песен «Вечер девку сговорили…» и «Иван-Иван Старой Дед»? Дед Мороз русской мифологии, колдун Старичок-Боровичок из сказки Морзко и Старой народных песен – разные стороны и имена одного явления. 
 
4. Посвящение Падчерицы – облагораживание девушки и настрой её на удачливость. Что это за «чёрное тело», в котором нужно держать девушку во время посвящения Падчерицы и почему это готовит девушку к счастливому замужеству? Мастерская Падчериц на семинаре-сборе Стожары-2016.
 
5. Самолюбование и невежество Ивана из сказки Морозко – признак подлеца и Змея в парне, который не прошел посвящения в мужчины.
 
6. Почему именно частичное обращение в зверя изменило состояние Ивана и стало важной частью его посвящения в мужчины?
 
7. Каким образом Старой превращается в юного и удалого добра-молодца? Важнейшая тайна посвящения в мужчину – действительное напоминание о том, что ты и есть Старой, добровольно ушедший с головой в мутную воду морока.
 
8. Как создать ладную семью или отладить уже имеющуюся, воспользовавшись подсказкой образов Деда Мороза и Снегурочки.
 
 
Андрей Стрепет 
15 февраля 2016 г.           
Для того чтобы приобрести архив интернет-семинара
«Образ Деда Мороза и Снегурочки как подсказка ладного устроения отношений между мужчиной и женщиной»
необходимо прислать заявку по адресу:

hristina@krechet.ws
Христина, Ответственная за Лавку
___________________________________________________
  * Истота – простейший Образ. Из Истот складываются основные понятия человека о себе и о мире, которые ложатся в основание работы Разума. [Из словаря книги А. Стрепета «Очищение Сознания».]